Гормонозаместительная терапия: мифы, риски и реальность

Когда говорят о гормонозаместительной терапии, большинство женщин вспоминают приливы. Создаётся ощущение, что всё сводится к тому, чтобы «не бросало в жар». Это упрощение.

Приливы — лишь самый заметный симптом. Основные изменения происходят глубже и гораздо тише.
Менопауза — это не событие, а процесс. Организм постепенно лишается защитного действия эстрогенов. Когда эта поддержка снижается, начинается системная перестройка.

Меняется костная ткань — она теряет плотность. Ухудшается качество соединительной ткани. Быстрее деградирует коллаген. За два-три года женщина может сказать: «Я резко постарела». На самом деле резкости нет — просто накопительный эффект становится видимым.

Снижается эластичность связок и сухожилий. Женщина чаще травмируется, дольше восстанавливается. То, что в 40 лет заканчивалось синяком, после 55 может закончиться переломом.

Меняется работа пищеварительной системы. Появляется изжога после привычной еды, хуже переносится жирная пища, поджелудочная железа работает напряжённее. Возникают жировые гепатозы, усиливаются метаболические нарушения.

Отдельная тема — сосуды и головной мозг. Нарушается липидный обмен, повышается риск атеросклероза, инфаркта, инсульта. Страдают когнитивные функции. Появляется ощущение «тумана в голове». Это не метафора, а физиология.

И, конечно, вес. Да, набор веса в менопаузе — это физиологический процесс. И чаще всего он обусловлен несколькими факторами одновременно.

Снижается уровень гормонов, замедляется обмен веществ, организму сложнее расходовать энергию. Но есть и другая сторона. С возрастом мы действительно меньше двигаемся. Повседневная активность снижается незаметно — меньше шагов, меньше спорта, больше сидячей работы.

Плюс те самые «безобидные» ежедневные конфеты, печенье к чаю, перекусы. В 25 лет это сжигалось быстрее. В 45 — уже нет. И дело не только в гормонах, а в том, что образ жизни остаётся прежним, а физиология меняется. Организм меняется, а стиль жизни — нет. В результате килограммы постепенно накапливаются.

Гормонозаместительная терапия — это не «таблетка от возраста», это способ не допустить резкого гормонального провала. Когда уровень эстрогенов поддерживается, ткани не входят в состояние ускоренной деградации.

• Они продолжают стареть, но медленнее и мягче.
• Кости теряют плотность не так стремительно.
• Соединительная ткань дольше сохраняет эластичность.
• Кожа медленнее теряет тургор.

Важно понимать: ЗГТ не возвращает утраченное. Потерянный коллаген невозможно восстановить до исходного состояния ни инъекциями, ни аппаратами, ни пластической операцией. Хирург может убрать избыток кожи и перераспределить ткани, но биологическое качество кожи остаётся тем, каким оно сформировалось в условиях гормонального дефицита.

Гормональная поддержка — это не откат назад. Это замедление движения вниз.

Меняется и метаболическая картина. Организм перестаёт активно включать компенсаторный механизм накопления жира. Жировая ткань меньше используется как «гормональная фабрика». Вес контролируется легче. Это не освобождает от необходимости следить за питанием. Но физиологическая почва для неконтролируемого набора веса становится менее агрессивной.

Сердечно-сосудистая система также реагирует. Поддержка гормонального фона влияет на липидный обмен и замедляет формирование сосудистых изменений.

Когнитивные функции сохраняются дольше. Женщина чувствует ясность мышления и устойчивость эмоционального состояния. Это напрямую влияет на качество жизни.

Ткани в условиях стабильного гормонального фона лучше реагируют на косметологические процедуры и хирургические вмешательства. Результаты сохраняются дольше.

И здесь возникает главный вопрос. Если гормональная поддержка даёт столько системных преимуществ, почему вокруг неё столько страхов?

Главный аргумент против ЗГТ — риск онкологических заболеваний. Если обратиться к крупным мировым исследованиям, то в некоторых из них действительно отмечается увеличение частоты выявления рака молочной железы и рака эндометрия у женщин, принимающих гормонозаместительную терапию. Но речь не идёт о кратном росте. Это не увеличение в два, три или пять раз. Повышение выражается в процентах. Причём эти проценты в разных исследованиях отличаются и нередко противоречат друг другу.

Второй важный момент — выявляемость. Женщины, принимающие ЗГТ, чаще наблюдаются у врачей. Они регулярно проходят маммографию, УЗИ, гинекологический контроль. В результате опухоли у них чаще выявляются — но чаще на нулевой или первой стадии. Это принципиально меняет прогноз.

Возраст сам по себе является фактором риска. Женщины 45–50 лет и старше в принципе чаще болеют раком молочной железы и эндометрия, независимо от приёма гормонов. Отделить влияние возраста от влияния терапии статистически крайне сложно.

Если бы эстрогены являлись основным пусковым фактором, логично было бы ожидать резкого снижения заболеваемости у женщин старше 60 лет, давно находящихся в менопаузе. Однако основная масса пациентов с раком молочной железы — это женщины 60+, многие из которых никогда не принимали ЗГТ.

Это не означает отсутствие рисков. Это означает, что картина сложнее, чем пугающие формулировки в инструкции к препарату. Даже если допустить небольшое увеличение вероятности гормонозависимых опухолей, при регулярном скрининге большинство случаев выявляется на ранней стадии, когда лечение эффективно.

Поэтому профессиональный подход сегодня — не игнорировать риски, но и не демонизировать их.

На одной чаше весов — снижение потери костной ткани, уменьшение риска переломов, более стабильный вес, поддержка сосудов и когнитивных функций, замедление старения кожи и соединительной ткани.

На другой — потенциальное увеличение риска гормонозависимых опухолей в пределах статистических процентов и необходимость регулярного наблюдения. Гормонозаместительная терапия требует дисциплины. Регулярные осмотры, исследования, контроль. Это не дополнение к терапии — это её обязательная часть.

Если полностью исключить гормональную поддержку, это не означает исключить возрастные онкориски. Вопрос не в том, есть ли риск вообще. Вопрос в его масштабе и в том, что перевешивает.

Мне часто задают прямой вопрос: назначил бы я гормонозаместительную терапию себе и своей супруге? Мой ответ однозначный — да. По показаниям я буду принимать гормональную терапию сам, и моя супруга будет принимать её при наличии показаний. Но обязательно под регулярным наблюдением и с обязательным скринингом.

Я понимаю риски. Я работаю с онкологией и не склонен упрощать эту тему. Но я также понимаю, что без гормональной поддержки организм входит в фазу ускоренного функционального угасания. И если есть возможность замедлить этот процесс, сохранить ясность мышления, подвижность, плотность костей и качество жизни — я считаю разумным этим воспользоваться.

Есть неприятная, но честная мысль. С точки зрения эволюции человек нужен природе до завершения репродуктивного периода. После этого биологическая значимость снижается. В природе старое животное — это балласт. Но мы живём не по законам дикой природы. У нас есть возможность выбирать: проживать старость как период постепенного распада или как этап активного долголетия.

Иногда мне говорят: «Я хочу стареть естественно». Это право каждого. Но тогда нужно быть последовательным. Если мы выбираем абсолютную естественность, не стоит лечить инфекции антибиотиками, не стоит оперировать переломы, не стоит принимать обезболивающие. Всё это тоже вмешательство в природу. Возникает диссонанс: лечиться можно, спасать сердце можно, оперироваться можно, а гормоны — нельзя, потому что это «неестественно».

Мы уже давно вмешиваемся в естественный ход событий. Вопрос не в самом вмешательстве. Вопрос в цели. Если цель — сохранить функциональность, ясность мышления и активность во второй половине жизни, гормональная поддержка при наличии показаний — рациональный выбор. Таково мое мнение.

Материал подготовлен врачом с двумя специализациями — пластическая хирургия и онкология (маммология). В практике ежедневно оцениваются риски гормонозависимых опухолей и системные возрастные изменения.

Об авторе: Игорь Милькевич, пластический хирург, онколог-маммолог, более 17 лет опыт работы.
Специалист в сфере пластики лица, эндоскопических методик омоложения. Входит в ТОП-10 пластических хирургов Москвы по мнению ресурса для пациенток НаПоправку.

Дата публикации: 24.02.2026г.